Уважаемые пользователи портала! Если Вы по каким то причинам утеряли свой пароль, то воспользуйтесь специальной формой для восстонавления доступа к акаунту. Также Вы можете зарегистрироваться на нашем портале.
,
Курс валют предоставлен сайтом kursvalut.com
.

Почему российские чиновники не хотят лечиться на Родине?


0

15 сентября 2015
Количество просмотров: 543
   

Почему российские чиновники не хотят лечиться на Родине?
Анатолий Лукьянов

Лечение за границей объявлено непатриотичным – импортозамещение должно быть во всем. «Доктор Питер» выяснял, что чиновники и все, у кого есть деньги, лечат за границей, а что можно лечить и на родине.
Особенно непатриотично лечение за границей выглядит после введения санкций – не каждый чиновник или бизнесмен теперь может поправить здоровье за рубежом.Европейские, израильские и американские клиники любят пациентов из России – они платят за все. В некоторых странах даже создаются медицинские центры специально для российских «медицинских туристов». Единственное, в чем россиянину (и жителю любой другой страны) в Европе могут отказать, – трансплантация органов. Три года назад там приняли решение оказывать эту медицинскую помощь только жителям своей страны – органов для трансплантации самим катастрофически не хватает. Для получения любого другого вида медицинской помощи они говорят россиянам: Welсomе!
Напомним, на форуме ОНФ Владимир Путин сказал, что для чиновников «лечиться за границей — в том же ряду, что и иметь счет за границей». А вице-премьер Ольга Голодец на вопрос президента, где она лечится, ответила: «В России. У меня есть любимые клиники, но, к сожалению, не всегда есть результат».
«Доктор Питер» попытался выяснить, что чиновники, о которых шла речь на форуме, и все, у кого есть деньги, лечат за границей, а что можно лечить и на родине.
У нас все есть

Российские врачи уже не чувствуют себя динозаврами в общении с коллегами из зарубежных стран, как это было еще 15 – 20 лет назад. Говорят, что наши и европейские доктора работают на одинаковом оборудовании («Тошиба», «Сименс»...), диагностические лаборатории оснащены одной и той же аппаратурой, теми же анализаторами. Лекарства — те же, как и стандарты их применения. Вообще, стандарты лечения, принятые в России, никто не назовет отечественным изобретением, при их разработке учитывался опыт и европейского, и американского, и израильского здравоохранения. На международных симпозиумах и конференциях российские врачи разговаривают с иностранными коллегами на одном языке. Но все, кто может уехать в зарубежную клинику, едут. Чаще всего лечить за рубежом хотят онкологию и патологии головного мозга, а еще там хотят рожать и восстанавливаться после тяжелого заболевания или хирургического лечения. Меньше всего у наших соотечественников пользуется спросом зарубежная офтальмология и стоматология, в последние годы упал спрос и на кардиохирургию — стентирование и шунтирование. Все это наконец появилось и у нас.
В кардиохирургии без сложностей – прорыв
– Могу сказать по своему опыту: уже с 2005 года потребность в лечении сердечно-сосудистых заболеваний за рубежом начала сокращаться, – говорит главный врач «Кардиоклиники» Надежда Алексеева. – Если раньше мы советовали обратиться к иностранную клинику 30 – 40 пациентам в год, то теперь это максимум 2 – 3 человека. Например, сейчас оформляем документы на пациента, которому в 1999 году сделали стентирование, в 2010 году у него возник рецидив (рестеноз), мы справились сами, но сейчас – снова рецидив. Ему требуется технически сложное вмешательство, которое в России выполняется редко, а в немецкой клинике, которую мы хорошо знаем, это уже регулярная практика. Вообще, рекомендуем ехать за границу только тем, кому в России, действительно, сложно помочь из-за потребности в технически сложном лечении, из-за индивидуальных особенностей. Например, когда надо одновременно сделать двойное стентирование и тройное шунтирование. Причем мы рекомендуем обращаться к тем врачам и в те клиники, которые знаем, и не советуем слепо верить коммерческим компаниям, занимающимся организацией лечения за рубежом. В Германии, например, прежде пациентов из России лечили по тем же тарифам, что и немцев. Сейчас в россиянах видят источник дохода и выставляют запредельные счета.
Сложные операции на сердце осваиваются и у нас. На днях, к примеру, ректор Национального исследовательского института физической культуры им. Лесгафта Владимир Таймазов рассказал прилюдно, как хирурги Центра Алмазова заменили ему два клапана и установили три шунта. Вообще, Центр Алмазова позиционируется как альтернатива зарубежным клиникам. И в части кардиохирургии ему действительно в городе пока нет равных – оснащение новое, самое современное и дорогое. Другое дело, что если лечиться за свой счет, то даже коллеги врачи говорят, что в Финляндии то же стентирование обходится дешевле почти на треть.
В нейрохирургии сможем все. Скоро

Как раз в Центр Алмазова из Университетской больницы Хельсинки пригласили нейрохирурга Юрия Кивелева – сейчас он создает новое нейрохирургическое отделение, оно начало работать в июле. И к нему уже потянулись пациенты, которых он оперировал в Финляндии. Но и он не готов еще сказать, что здесь можно получить любую помощь и за ней не надо ехать к европейским соседям.
– Что касается нашего отделения, то мы пока ограничены недостатком оборудования – сейчас организовываются его закупки. Когда оно будет установлено, действительно, сможем все. Например, будем лечить тяжелые аневризмы головного мозга, требующие открытых операций с широкопросветными анастомозами (подшив сосуда), сосудистые мальформации (состояния, при которых измененные сосуды головного мозга сплетаются в клубок). Сейчас в Петербурге эти патологии лечить негде.
Но и здесь проблема – хирурги в Центре Алмазова могут или смогут все. А дальше? «Не вижу четкой связи между хирургией и дальнейшим лечением, – говорит Юрий Кивелев. – Нейрохирургия – радикальная часть, но не единственная. Нужен комплекс – но в этой системе звенья необходимого комплексного лечения есть, а цепочки, которая их объединяла бы, нет».
Реабилитация есть, системы нет

Такая же ситуация и с теми, кому требуется помощь после перенесенного инсульта. Сопредседатель Совета по инсульту при комитете по здравоохранению, профессор кафедры неврологии и нейрохирургии ПСПбГМУ, д. м. н. Елена Мельникова согласна, что системы реабилитации в Петербурге нет, она только налаживается, а сегодня работает в «ручном режиме». Есть клиники, в которых она работает не хуже, чем в зарубежных медицинских центрах, например Сестрорецкая больница №40. Но очередь на реабилитацию здесь – на полгода вперед.
– Если человек может ждать полгода, значит, реабилитация ему не нужна, он может ехать в санаторий или получать помощь амбулаторно, – говорит Елена Мельникова. – Чтобы восстановиться после острого нарушения мозгового кровообращения – инсульта, реабилитация должна начинаться сразу после реанимации, а затем – не откладывая, продолжаться в условиях специализированного высокотехнологичного отделения больницы. Их в городе немного, но они есть. Конечно, у них не такой уровень комфорта, как за рубежом: палаты с расчетом 18 – 24 кв. метра на человека, прикроватные кресла, столики, специальная функциональная кровать… В системе амбулаторной помощи Петербурга тоже есть возможности для реабилитации, но все это пока не выстроено, не организовано так, как должно быть.
В результате, если у человека есть, как говорят врачи, «реабилитационный потенциал» и материальные возможности, то после инфаркта, инсульта, замены тазобедренного сустава они едут на реабилитацию в иностранные клиники. В городе – уже с десяток дорогостоящих локоматов и другого высококлассного оборудования для реабилитации. Но этот вид медицинской помощи – самый дефицитный не только в Петербурге, но и в стране.
«Онкологию лечим одинаково» в убитых палатах со старым оборудованием
Чаще всего уезжают за рубеж те, у кого выявлено онкологическое заболевание. Кто-то называет цифры до 25% от всех, у кого установлен этот диагноз. Конечно, цифра явно завышенная — нет у такого процента заболевших денег на лечение в зарубежных клиниках. Но общее мнение — в России от рака излечиваются те, кому повезло. Хотя главный онколог Петербурга Георгий Манихас с этим не согласен:
– Все раки лечатся по единому протоколу в нашей и других странах. И если бы те, кто уезжает в ту же Германию, лечился бы по немецкой государственной программе, отношение к отечественному здравоохранению у них не было бы столь категоричным. Но там они за все платят, в том числе за комфортные условия пребывания, уход, применение оригинальных лекарств, а не дженериков, выполнение абсолютно всех рекомендаций – в отличие от нашей страны, где пациенты готовы спорить, там – диктат врача. Случается и так, что когда деньги на оплату лечения «там» заканчиваются, они по возвращении домой обращаются в систему городского здравоохранения. Только здесь требуют лекарства бесплатно.
– На самом деле, наши медицинские возможности не уступают мировому уровню, – уверен главный онколог Петербурга. – Другое дело – условия пребывания и сервис. Это очень сложно обеспечить при недостатке среднего и младшего медперсонала, у которого и уровень подготовки не всегда высокий, да и менталитет другой. А еще сложнее привлечь пациента в отделения, не видевшие ремонта десятилетиями. У нас, например, таких два — колопроктологии и торакальной хирургии, рассказывает Георгий Манихас. – Там работают высококлассные специалисты, мы смогли создать там современные операционные. Но сколько лет не делался текущий и косметический ремонт в этих отделениях, даже трудно сказать: в 2001 году Городской онкодиспансер переехал в здание бывшей МСЧ Кировского завода, не ремонтировавшейся лет 20. Состояние палат, помещений амбулаторных служб не выдерживают критики, а финансирование ремонта затянули до невозможности. Я уже не говорю о том, что и для нас и для других больниц асфальтирование прилегающей территории – практически невыполнимая задача. А это – лицо клиники, которое может кого угодно испугать. Тем более человека, привыкшего к комфортным условиям.
Говоря о том, что лечение у нас такое же, как на Западе, Георгий Манихас тут же признает, что и с высокотехнологичным оборудованием есть проблемы: «Для радикального лечения у нас все есть. Но оборудования не хватает – то, что есть, ломается, парк наших установок устарел. Мы понимаем, что относительно бесперебойно оно работает 5 лет».

В какой частной клинике готовы лечиться чиновники

Другое дело – негосударственные центры, точнее, один центр – МИБС им. Березина. В него обращаются и чиновники, и бизнесмены, и пациенты из других стран – не только СНГ, но и Европы. Радиологическое (гамма-нож и кибер-нож) и стереотаксическое лечение (TrueBeam), лучевая терапия, современные аппараты КТ и МРТ (в том числе 3 Тесла) – не каждая зарубежная клиника это имеет. А главное – есть собственными силами обученный работе на этом оборудовании персонал – самый большой дефицит в Петербурге и стране. Более того, из 30 центров протонной терапии в мире один строится этой компанией в Петербурге. В России аналогов пока нет, он достроится, как обещает директор МИБС Аркадий Столпнер, к концу 2017 года.
– За последние годы петербургские учреждения оснастили новой техникой, есть великолепные хирурги, которые делают уникальные вещи, – говорит Аркадий Столпнер. – Они же раньше все это делали руками. Это врачи мирового уровня. Самая большая проблема у нас – в среднем (первичном) звене. А от него тоже зависят результаты операций, проведенных на высшем уровне.

Офтальмология как остров надежной медицины

Отечественные офтальмологи всегда с гордостью говорят о том, что на международных конгрессах их встречают с уважением: Россия – страна основоположника микрохирургии глаза Святослава Федорова. Правда, в технике все его идеи воплотились за рубежом. Но офтальмологическая школа в мире по-прежнему считается одной из лучших.
– Все офтальмологи мира работают на одних и тех же аппаратах и делают одни и те же операции, – говорит главный офтальмолог Петербурга Юрий Астахов. А за рубеж едут чаще, чтобы получить так называемое второе мнение (убедиться в правильности постановки диагноза в России) или чтобы лечиться в более комфортных условиях. За мою практику я всего пару раз советовал обратиться в зарубежную клинику – это были эксклюзивные случаи. Еще знаю, что наши соотечественники едут в клиники, где проводятся исследования по созданию искусственного зрения. Это экспериментальный метод, который не вошел еще в повседневную практику ни в одной стране. На вопрос, лечатся ли у них чиновники, Юрий Астахов ответил: «Федеральные – лечатся, а городские нет, они еще молодые, а болезни глаз чаще поражают людей старшего возраста».
В том, что отечественная офтальмология – передовая, убежден и Эрнест Бойко, директор МНТК микрохирургии глаза им. Федорова:
– Но справедливости ради надо сказать про «островной» характер развития офтальмологии в нашей стране – не везде оно равномерно. Да, весь объем помощи, включая самую сложную и технологичную, можно получить в России. Но иногда надо найти для этого соответствующего специалиста и учреждение. Зато там так сделают, что и за границей позавидуют. А если обратиться не по адресу – туда, где нет подготовленных специалистов и оснащения, возникает потребность в заморских врачах. Психология и маркетинг здесь работают вовсю – там хорошо, где нас нет. Кстати, многим пациентам, особенно сложным, после консультаций за рубежом, включая и Америку, и Финляндию, рекомендовали наших специалистов и наши клиники как лучшие, и к нам они приходили уже совершенно с другой верой в отечественную офтальмологию.
– Это – бочка меда, – продолжает Эрнест Бойко, – теперь – про ложку дегтя. Грустно, но все-таки подавляющее большинство аппаратуры и лекарств поступают из-за рубежа. И вот здесь – временной «зазор». Даже если и появится что-то суперновое, пройдет немало времени (хорошо, если год-два), прежде чем оно получит регистрацию в России. Вот на это время иногда мы можем отставать. Например, уже несколько лет существует прибор, показывающий ишемию периферии глазного дна, и это позволяет проводить селективное (избирательное) лечение. Поскольку у нас прибора нет, приходится лечить «с запасом», а не селективно. Но мы это знаем, и потому успешно лечим, а если не знать, то и прибор не поможет. Еще две проблемы, которые необходимо преодолевать. В России много потрясающих ученых и хирургов-офтальмологов, однако языковой барьер мешает им столь же свободно, как это делают западные коллеги, представлять свои доклады и научные работы. И, конечно же, это разработка и выпуск оборудования: о серьезной конкурентоспособности отечественных производителей говорить пока сложно, да и все производство некоторых позиций держится на личном подвижничестве, а не на серьезных программах с поддержкой государства.

В стоматологии от криворуких врачей нигде не застрахуешься

Отечественная стоматология коммерциализировалась раньше других отраслей медицины, потому и оказалась на одной ноге с цивилизованным миром быстрее других. В Петербурге сегодня можно сделать все – от сложнейшей имплантации до банального восстановления зуба пломбировочными материалами.
– За рубеж наши соотечественники давно уже не ездят, потому что уровень стоматологии у нас точно не ниже западного, – говорит главный врач Клиники доброго стоматолога Эмиль Агаджанян. – А вот цены, наоборот, вполне конкурентоспособны. Невзирая на курс валют, самый дорогой имплантат как стоил в 2009 году около 30 тысяч рублей, так и сейчас стоит. За рубежом его установка обойдется в 1 – 2 тысячи евро. Как только в мире появляются новые системы имплантации, они параллельно приходят и к нам. При этом есть и такие пациенты, которые нашим хирургам не доверяют – устанавливают имплантат в зарубежных клиниках, а домой возвращаются протезироваться. Хотя это неправильно – весь цикл следует проводить в одном месте. Но им так удобно – на операцию по установке имплантата нужен всего один день, а протезирование – процесс длительный.
За другой дорогостоящей и востребованной помощью – ортодонтией за рубеж не едут. Лечение может длиться 1 – 2 года, а врача надо посещать регулярно. И это проблема. На мой взгляд, ортодонтии надо учиться минимум лет 10, а таких специалистов у нас немного, зато услуги по выравниванию прикуса рекламируются на каждом шагу. В любом случае даже для лечения банального кариеса надо искать доктора и клинику, где это делают качественно. И за рубежом, и у нас от криворуких врачей никто не застрахован.

Справка:
Летом Государственная дума приняла закон о создании международного медицинского кластера на территории инновационного центра «Сколково» в Москве. На площади в 185 тысяч кв. метров постоят клиническо-диагностический многопрофильный центр со стационаром. «Ежегодно до 140 тысяч российский граждан выезжают за рубеж для получения медицинской помощи. Общий объем финансовых средств, которые они вывозят для этих целей, оценивается в миллиарды долларов. В среднем на каждого тратится от семи тысяч долларов. Высокотехнологичная медицинская помощь должна оказываться в России. В регионах уже работает целая сеть федеральных медицинских центров. Создание Международного медицинского кластера в Москве – один из этапов в реализации этой задачи», – объяснил тогда необходимость создания такого суперцентра Анатолий Аксаков, председатель комитета Госдумы по экономической политике, инновационному развитию и предпринимательству.
Предполагается, что работать в этом центре будут иностранные специалисты. Раз уж чиновникам из-за санкций к ним нельзя, они приедут к нам?
Информация
Чтобы высказаться, нужно зарегистрироваться! Регистрация здесь.

Реклама


ВНИМАНИЕ!
ГАЗЕТА "ВРЕМЯ"
НАБИРАЕТ
РЕКЛАМНЫХ АГЕНТОВ
МОЛОДЫХ
И ДЕРЗКИХ! ___________________________
ТРЕБУЕТСЯ ПОЧТАЛЬОН.
30, 31, 32, 34,
91, 80, 88 кв.,
пос. Старица
Тел. 52-29-55. ___________________________
Продам дачу в Китое.
8соток.
Дом подходит
для зимнего проживания.
Ангарская прописка.
Тел. 8-904-155-97-71 ___________________________
Прошу откликнуться
РОБЕРТУС
Серафиму Антоновну
1928 г.р
или лиц, знающих о её
местонахождении.
Для решения квартирного вопроса
тел. 8-924-622-72-07

Архив новостей

«    Декабрь 2016    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 
Статей за Декабрь 2016 (135)
Статей за Ноябрь 2016 (409)
Статей за Октябрь 2016 (386)
Статей за Сентябрь 2016 (423)
Статей за Август 2016 (457)
Статей за Июль 2016 (438)