Уважаемые пользователи портала! Если Вы по каким то причинам утеряли свой пароль, то воспользуйтесь специальной формой для восстонавления доступа к акаунту. Также Вы можете зарегистрироваться на нашем портале.
,
Курс валют предоставлен сайтом kursvalut.com
.

Власть пуще войны боится разговора о социальных проблемах


0

10 сентября 2009
Количество просмотров: 943
   

Власть пуще войны боится разговора о социальных проблемахКинорежиссер Андрей Станиславович КАМИНСКИЙ, член Союза кинематографистов РФ. 47 лет. Режиссер и соавтор сценариев более 20 документальных фильмов (из них 12 авторских), а также режиссер-постановщик двух игровых телефильмов. Лауреат премии «ТАСИС», дипломант Токийского фестиваля видеофильмов, призер российского фестиваля «Беспредел в законе». Отмечен премией им. А. Боровика Международной ассоциации журналистов (New York).

В 2002 году Каминский снял нашумевший документальный фильм «Клетка», который рассказывает о судьбе брошенных детей, родившихся от ВИЧ-инфицированных матерей. С самого рождения эти дети жили в больнице в отдельном боксе, тогда их изолировали от общества. Персонал приходил к малышам лишь для того, чтобы покормить, перепеленать и убрать в комнате. Среди них был и мальчик Тимур. В возрасте двух с половиной лет его выписали из больницы: вместе с материнскими антителами из него вышла и ВИЧ-инфекция, мальчик оказался физически абсолютно здоров. В 2008 году, найдя Тимура в одном из детских домов области, Андрей Каминский снял продолжение этой истории – «Тимур и другие». За этот фильм Каминский получил диплом Международного кинофестиваля «Сталкер» (2008г.).

- Сколько лет сейчас герою фильма «Клетка»? Как складывается его жизнь? Следишь за судьбой ребенка?

- Тимур в этом году пошел в первый класс, ему восемь с половиной лет, дети из коррекционных детских домов идут в школу на год позже. Естественно, что здесь, как и в фильме, никаких личных данных о нем я не раскрою. На этот счет существуют очень серьезные законодательные ограничения.
Я стараюсь поддерживать контакты со всеми героями моих фильмов. Это как в обычной жизни - большинство из нас старается следить за судьбой людей, к которым мы неравнодушны. Я уж не говорю о том, что идеал любого документалиста – это возможность проследить судьбу своих героев от начала и до самого конца, а еще лучше и их детей, внуков…

- Я знаю, что очень много времени ты провел в больничном боксе, а затем в детском доме, чтобы Тимур и другие дети смогли привыкнуть к тебе. Что ты испытывал, пока шла съемочная работа?
- А что бы ты испытывала, глядя, как маленький человек пытается прорваться через окружающий его барьер, делает это неумело, но так естественно? Я вообще считаю, что снять что-то приличное в жанре портрета без любви к герою просто невозможно. Она хоть и дает пристрастный взгляд на человека, но эта пристрастность - честная.
Любовь ведь, в отличие от страстей, с которыми ее, увы, часто путают, не противоречит объективности, она просто делает тебя неравнодушным к тому, что происходит с человеком, включает сопереживание ему. А это заставляет искать. Ты начинаешь докапываться до глубинных истоков всего хорошего и дурного, заложенного в твоем герое.

- Настоящая любовь все прощает и понимает?
- Настоящая любовь к человеку и всепрощенчество – это абсолютно разные вещи. Кстати, негативные чувства, такие, как ненависть, обида, презрение и т.п., тоже не помогают пониманию, потому что заставляют нас скользить по поверхности событий, нисколько не стимулируя стремления понять суть происходящего.

- Сейчас на центральных каналах в моде документальные фильмы, которые подаются бесстрастным тоном, с обилием фактажа, с минимумом эмоций…
- Я считаю, что пресловутая «журналистская объективность» - это прежде всего равнодушие. Равнодушие к людям, к событиям, тем идеям, которые этими событиями движут. Многие документальные фильмы и очерки о людях, которые идут сегодня по телевидению, скучны прежде всего именно поэтому.
Миф об объективном экране - это всего лишь миф. В конце концов, даже точка, куда поставлена камера, выбирается исключительно субъективно: именно отсюда, как мне кажется, интересней получается картинка, или хорошо видно ситуацию, или лучше освещены лица. В итоге от любой попытки объективности на экране всегда останется даже меньше, чем от того козлика, на которого напали серые волки.
Парадокс, но именно субъективный, пристрастный взгляд автора не только делает историю более интересной, но и помогает увидеть ситуацию с куда более объективной точки зрения.

- После двух твоих фильмов о Тимуре возникает стойкое убеждение, что наше время жестоко не только к детям-сиротам, но и к детям вообще. А раньше было лучше?
- Да, мне кажется, что наше детство было богаче на возможность самореализации. И я в свое время по полной программе использовал эту возможность. Побывал чуть ли не в десятке самых разных кружков, удовлетворяя свое любопытство. Правда, режиссуры среди них не было, а недолгое хождение в драмкружок оставило в основном негативные впечатления. Главное, что я после этих блужданий куда точнее представлял себе, что мне нужно в этой жизни.
Но вот недавно я наткнулся на такую проблему: в советское время почему-то очень многие воспитанники детских домов, несмотря на куда худшие, чем сегодня, условия жизни, смогли стать достойными людьми, а сегодня до 90% детдомовских пополняют ряды маргиналов, а остальные десять остаются в самом низу общества. Что-то очень неладно в нашем королевстве, если выросший в детдоме ребенок становится опасен для социума, который его и воспитал.

- Как ты думаешь, что ждет в будущем документальное кино?
- Даже в советское время, которое я, поверь, совсем не идеализирую, был невозможен такой тотальный контроль над художником, как сегодня. Как говорили древние, «ищите, кому выгодно». А выгодно это тем, кто вынуждает художника работать за копейки, забирая львиную долю выделенных на производство фильма средств в свой карман. Выгодно власти, которая пуще войны боится честного разговора о социальных проблемах. Выгодно, наконец, критикам, которые вдруг получили невиданную прежде возможность решать, что достойно выхода на экраны, в том числе фестивальные.
Но любой кризис не может длиться десятилетиями, через 3-5 лет в истории любого искусства появляется личность, которая делает рывок и открывает новые пути, не сбрасывая при этом весь предыдущий опыт «с корабля современности». Скажем, в 70-е в этой стране такой личностью стал Тарковский, а послевоенный кризис итальянского кино разрешился Антониони… Не правда ли, странно, что за 20 лет кризис российского кино не дал ни одного Тарковского, зато расплодил уйму бекмамбетовых и бондарчуков.

- Назови судьбоносный (или судьболомный, как тебе больше нравится) момент в своей жизни.
- Таких моментов в моей жизни было очень много, все перечислять не хватит газетной полосы. Самые яркие – это приход в режиссуру, который начался с поступления в единственный в СССР вуз, где было отделение режиссуры телевидения и телефильма. Я учился в Ленинградском институте театра, музыки и кинематографии, более известном как театральный институт на Моховой. Мне тогда очень повезло: я попал в мастерскую Вадима ГОРЛОВА, ученика Леонида ВИВЬЕНА и одного из первых телевизионных режиссеров страны. Кстати, правнука того самого томского вице-губернатора, который в Иркутске снял кандалы с декабристов (приятель Батенькова, Николай Горлов, замещавший на тот момент генерал-губернатора Восточной Сибири, распорядился расковать присланных декабристов и даже снять военный караул вокруг дома, где их поместили).
Вторым преподавателем режиссуры у нас был Павел КОГАН, уже тогда классик документального кино. А потом были первые фильмы, знакомство с блестящим кинорежиссером Юрием ШИЛЛЕРОМ (и я искренне горжусь тем, что этот человек считает меня своим учеником), первое участие фильма в конкурсной программе кинофестиваля, первые призы… Но по-прежнему самым важным событием в жизни для меня остается запуск нового фильма. И надеюсь, что так будет до тех пор, пока у меня есть силы и желание снимать.

- С кем из нынешних режиссеров ты водишь дружбу?
- Три фамилии я уже назвал: Горлов, Коган и Шиллер. Двое из них – киноклассики мирового уровня. Эти люди сформировали меня как режиссера, за что я им благодарен до конца жизни. По-прежнему поддерживаются отношения с сокурсниками: кинорежиссером Татьяной СЕЛИХОВОЙ, известной по циклу фильмов «Тайны Золотого кольца» и фильму «Санкт-Петербург. Сумерки нового времени», Ольгой ВЫСОЦКОЙ, главным режиссером питерского отделения канала «Культура», и многими другими. Есть очень интересный режиссер Мария ВОЛЧАНСКАЯ, одна из авторов цикла «Провинциальные музеи России». Ну и, конечно, иркутяне старшего поколения. Перечисление всех режиссеров, с кем я поддерживаю контакты, заняло бы слишком много места. Ну а тех, кого я не уважаю, прежде всего по человеческим качествам, я и в друзьях, естественно, не числю.

- Плохой человек не может стать хорошим режиссером? Ты не разделяешь профессиональное и человеческое?
- Развести человеческое и профессиональное в режиссуре практически невозможно, ведь каждый фильм, вне зависимости от желания режиссера, как минимум процентов на 40-50 его собственный портрет. А значит, каков автор – таковы и его фильмы. Увы, есть категория режиссеров, фильмы которых я на дух не приемлю. И личное знакомство с ними только подтвердило то, что как люди они мне неприятны.
И есть, слава Богу, те, личное знакомство с которыми доставляет радость не меньшую, чем их картины, например екатеринбуржец Вячеслав ТАРИК, автор остроумных и добрых фильмов, сделанных в сложнейшем жанре документальной комедии («Тот, кто с песней», «Кевин Кейн в стране большевиков», «Персиянин»).
Ну и, наконец, есть еще категория режиссеров, к которым я отношусь однозначно предвзято и, наверное, никогда от этой предвзятости не избавлюсь. Это мои ученики и те, кто делал первые шаги в кино под моей опекой.

- Что бы посоветовал начинающим? Какое правило у человека творческого должно быть самым главным?
- Резать лишнее, не дожидаясь перитонита. Кстати, это цитата из фильма «Покровские ворота». Помнишь, там хирург, такая суровая фронтовая тетка с папиросой в зубах? Вот она это и говорила. Знаешь, еще не было случая, чтобы я жалел о том, что порезал синхроны, тексты, статью и даже фильм. А вот о том, что НЕ порезал, жалеть приходилось.

- Есть такие идеи, сценарии или замыслы, которые страшно даже пытаться воплотить? Испытывал ли ты когда-нибудь комплекс гадкого утенка: «Если я сейчас выйду к лебедям, они меня убьют»?
- У меня такое бывает практически на каждом новом фильме. Берешься за материал, и после первоначальной эйфории начинается кошмар. В какой-то момент я даже поймал себя на том, что начинаю, как охотник в «Обыкновенном чуде» у Шварца, опасаться стрелять в нового медведя. А вдруг критики скажут: «Не так стрелял»? Спасает то, что если уж раз ...надцать это было и произошло, значит, произойдет и в этот раз. Кстати, а чем закончилась сказка про гадкого утенка (в плохом смысле) ты знаешь?

- Нет.
- Гадкий утенок вырос в большую гадкую утку, которая потом долго работала в больнице, в отделении для лежачих. И ее там очень ценили. Это, конечно, злая шутка, но, к сожалению, иногда такое с гадкими утятами случается. Если они не будут преодолевать свой комплекс. Если не будут искать выхода на новый уровень. Если зароют свой талант в землю.

Беседовала Наталья ОЖОГИНА
Информация
Чтобы высказаться, нужно зарегистрироваться! Регистрация здесь.

Реклама


ВНИМАНИЕ!
ГАЗЕТА "ВРЕМЯ"
НАБИРАЕТ
РЕКЛАМНЫХ АГЕНТОВ
МОЛОДЫХ
И ДЕРЗКИХ! ___________________________
ТРЕБУЕТСЯ ПОЧТАЛЬОН.
30, 31, 33, 34, 120,
91, 80, 88 кв.,
Байкальск.
Тел. 52-29-55. ___________________________
ДРОВА.
ДОСТАВКА.
тел. 8-902-764-72-81.

Архив новостей

«    Декабрь 2016    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 
Статей за Декабрь 2016 (74)
Статей за Ноябрь 2016 (409)
Статей за Октябрь 2016 (386)
Статей за Сентябрь 2016 (423)
Статей за Август 2016 (457)
Статей за Июль 2016 (438)