Уважаемые пользователи портала! Если Вы по каким то причинам утеряли свой пароль, то воспользуйтесь специальной формой для восстонавления доступа к акаунту. Также Вы можете зарегистрироваться на нашем портале.
,
Курс валют предоставлен сайтом kursvalut.com
.

ПРОЩАНИЕ с ДЕРЕВНЕЙ


0

25 января 2007
Количество просмотров: 2014
   

Для деревни Исеты, что находилась на берегу Ангары, в Усть-Удинском районе Иркутской области, весна 1958 года была очень похожей на ту, о которой пишет В.Г.Распутин в своей повести «Прощание с Матерой». До конца 1957 года эта деревушка жила размеренной, тихой и работящей жизнью. До деревни Заславское, что в двух километрах выше по течению, ходили пешком в магазин, в гости, но ни почта, ни фельдшерский пункт Исеты не обслуживали, так как Заславское относилось к Балаганскому району. Ниже по Ангаре, в восьми километрах, стояла деревня Грибаново, которая была сродни Исетам: обе деревни были примерно в двадцать дворов, в обеих не было ни света, ни радио, ни телефона, ни магазина, ни фельдшерского пункта. В обеих деревушках в приспособленных деревенских избах работали школки, в четырех классах учились там по 10-12 учеников, и назывались эти школы однокомплектными. Работали там молодые учительницы, присылаемые по распределению после окончания Иркутского педагогического училища.

Учительницы долго не задерживались: одни «отрабатывали диплом» и уезжали, другие, не успев отработать положенные три года, выходили замуж за приезжающих на сельхозуборку механизаторов из г.Иркутска («мобилизованных»), третьи правдами и неправдами перебирались в район, в Усть-Уду.

Хоть и недалеко от районного центра были и Исеты, и Грибаново, но они были «за Ангарой», и районное начальство неохотно посещало эти места. Осенью через Ангару плыть в простой лодке было не очень уютно, к тому же до Ангары от центра добирались пешком около трех километров. Промерзнув в лодке, надо было на другой стороне, в селе Рютино, хлопотать в сельсовете подводу до Исет или Грибаново. Редко когда кто по пути начальство подхватывал, люди не очень-то разъезжали, тем более в уборочную. С ноября начинала идти шуга, появлялись забереги, а в декабре Ангара «вставала», и теперь уже торосы не давали на санях перебраться с одного берега на другой. И только в апреле, когда окончательно уходил лед, можно было переплыть, опять же в простой лодке, на другой берег. Ветер, холод, волны!..

Так и жили Исеты и Грибаново без районного начальства. Вроде и близко (до Рютино 18 км, до Усть-Уды 40 км), а все же забытое захолустье.

Зато жители обеих деревень жили меж собой дружно: роднились, брали взаимно девок замуж, кумились, ездили друг к другу в гости, весело гуляли на редких свадьбах, потому что и парней, и девок было немного.

В 1957 году восемнадцатилетней выпускницей Иркутского педучилища я по распределению приехала в деревню Исеты. Мой отец, Будаква Трофим Леонтьевич, к 90-м годам ставший известным человеком в Ангарске, в тот год работал в Ангарском горисполкоме. Отставной военный, он был начальником отдела ПВО (был тогда отдел по противовоздушной обороне). Всей семьей - родители, бабушка и пятеро детей от 12 до 17 лет - мы приехали в Ангарск в 1955 году и Иркутской области совершенно не знали.

Узнав о месте моего распределения, отец принял активное участие в предстоящем отъезде. Вместе со мной он поехал в облоно, лично встретился с заведующей, долго и обстоятельно рассматривал мой предстоящий путь от Ангарска до Усть-Уды на карте, любезно предложенной ему работниками облоно. Подробно расспросил, сеют ли в тех местах хлеб, растет ли там картошка и как одеваются люди. Уроженец юга Омской области, он не представлял, что ждет его юную дочь в условиях Севера, чем и как он сможет помочь мне. Ему было тогда всего 46 лет.

Первое, что подготовил отец, собирая меня в самостоятельную жизнь, это лекарства. В оклеенную коробку из-под обуви он уложил таблетки и порошки. На внутренней стороне крышки подписал, что и как употреблять. Папина аптечка сослужила хорошую службу и мне, и жителям деревни Исеты. Также в мой сундучок папа уложил лучшие книги. Как я была потом ему благодарна! Они скрашивали мою жизнь на протяжении нескольких лет! А тогда папа, укладывая книги, наказывал беречь их, «давай читать другим не навси» (иногда он переходил на родной, украинский язык).



В ноябре началась предвыборная кампания. Моя задача - составить списки избирателей. Как только я сказала об этом дедушке Андриану, он как-то резко, неожиданно выкрикнул: «Не пиши нас, дочка! А будто нас уже нет!» Почти до слез дошло, когда я вошла в дом к таким же пожилым людям с уличной фамилией Цыгановы (дед был похож на цыгана своей черной бородой). Как только я заговорила о выборах, он как-то тоскливо и безысходно проговорил: «А на что голосовать? Они вон ишь чо удумали!» Пока я их записывала, его и жену, он ей горько и тоскливо сказал: «Отписывай Микифору. Надоть успеть до наводнения убраться. Как на это все будем глядеть?» И его жена заплакала громко, в голос.

Теперь с высоты нынешних лет, прожив по возрасту больше, чем те старики, я поняла их тоску и безысходность. Это был страх перед неизвестностью, разрушением, перестройкой. Но еще больший страх был от сознания того, что придется расстаться с тем, что соединяло их с этой землей, с тем местом, на котором они прожили столько лет. Ведь именно здесь они были счастливы, рожали детей и надеялись на будущее. А Ангара? Как же это, что и ее не будет, заберут на дно моря? На ней прошло детство, отсюда уходил в армию, а потом отсюда же жена с дочкой провожали его на войну. По ней, родной красавице, на пароходике «Бессарабия» немолодой солдат Андриан Торгонин и с войны домой добирался, весь израненный, но уверенный, что еще будет что-то хорошее в жизни, не все еще кончено.

В списках избирателей пожилых, подобных Торгониным, было немало: бывшие фронтовики, одинокие и живущие с детьми и внуками, вдовы, оставшиеся одинокими еще молодыми, а теперь уже поженившие детей. Объединяло их всех одно – нежелание обсуждать будущее переселение.

После выборов в Верховный Совет, что прошли 19 декабря 1957 года, в деревню нагрянула комиссия, которую назвали «оценочной».

Было объявлено, что каждая усадьба будет оценена определенной суммой в зависимости от того, ветхие или крепкие постройки, потребуется перевозка крепких построек или уничтожение ветхих, будет ли новое строительство дома и всех надворных построек. При этом ставилось условие: полная очистка места от бывшей усадьбы, к тому же за полную очистку места будет выплачиваться дополнительная сумма.

Дом Торгониных был оценен в 60 тысяч рублей. Даже за старые избы оценочная комиссия назвала суммы от 20 до 40 тысяч рублей. Если учесть, что в 1957 году зарплата учителя начальных классов на селе была 550-600 рублей (в старых деньгах), то 60 тысяч - это более 100 моих зарплат, почти 10 лет надо работать сельскому учителю, чтобы получить такую сумму!

Баснословные суммы оценки, названные комиссией, с трудом воспринимались людьми. Колхозники, получавшие в отчетном году по 500-600 рублей, считались богатыми, и то это были доярки, трактористы, комбайнеры, у которых на трудодень приходилось от 1,5 до 2 руб., а были и другие, что имели на трудодень всего от 12 до 30 копеек, а за отчетный год 100-120 рублей (за целый год!).

Я так подробно привожу эти цифры потому, что еще неполученные, а только поласкавшие слух сумасшедшие деньги вдруг изменили людей, сделали многих неожиданно неприятными в общении, а порой даже грубыми до дерзкого оскорбления тех, у кого их будет меньше, чем у него. Еще неполученные деньги стали испытанием на крепость духа, проверяли умение сохранить человеческие, добрые отношения, которыми всегда отличалась эта деревня.

В январе-феврале, когда пошли первые выплаты, колхозники «раскатывали» свои дома, предварительно «распятнав» каждое бревно. Гудели трактора, шумел народ, лаяли собаки, дети кричали, возбужденные переездом. Улицу в деревне так растащили тракторами и тракторными санями, что по ней уже невозможно было пройти. «Как на Орловско-Курской дуге», - шутил невесело бригадир.

В общей суматохе не увидели сразу того страшного, что предстало всем как-то в солнечный день. Остров Исетский облысел. Насквозь видна стала дальняя протока; по замерзшему льду Ангары через нее трактора тащили огромные бревна от спиленного леса. Вечерами за дальней протокой мелькали огни какой-то деревни, которой из Исет столетиями бы никто не увидел, не будь таких событий.

Остров весь ощетинился, торчали по нему пни, но не низкие, от самой земли, как по-русски полагается, а почти в рост человека, ведь лесорубы не утруждали себя нагибаться ниже - все равно на дно уйдет! Сучья, ветки, пни, а среди них тонкие, но стройные и высокие деревья - таким и ушел остров под воду.

Люди уезжали, все меньше оставалось усадеб. И только школу никто не трогал, пока последний ученик не уедет из Исет.

Стариков Торгониных перевозить было некому. Весь нехитрый скарб мы с бабой Маней снесли в сени, приготовили, неизвестно на кого рассчитывая. А в избе стоял сундук, куда баба Маня уложила портреты, иконы, туда же фотографии, немногочисленное нарядное, там же и «смертное». Она молчаливо плачет, уже не скрываясь от нас, и однажды дедушка накричал на нее: «Не рви ты себя, а то и меня на гору снести некому будет!»



В тот памятный мартовский день приехал председатель сельсовета, попроведовал дедушку Торгонина и сказал как отрезал: «Школу приехали разбирать».

По деревне шел дым от головешек сгоревших ветхих усадеб, торчали трубы печей, где-то мычала корова, бродила чья-то собака... Я с горькой болью смотрела на это кощунство, и мне уже не хотелось ни перемен, ни того необычного, что так мерещилось при словах «будущее море», «укрупнение», «переселение». В своих разговорах новые переселенцы уже куражились будущим благополучием через «большие тыщи». Один перед другим бахвалился, во сколько рядов был его дом, который он уже перевез на Шумское, и как трактор ДТ-54 «прямо на дыбы встал на тянигусе»: «сколь наворочали на сани!» Тянигус, т.е. затяжной подъем на крутую гору, был очень опасен. Туда и на коне-то въезжали с опаской, соскакивали с саней и вели в гору коня под уздцы, оберегая, чтобы не раскатились сани и не потянули вниз за собой коня и человека. И вдруг такое! Кто-то из мужиков, скорее нетрезвый, захохотал, а бригадир коротко оборвал хвастуна: «Дурак ты!» И такие вот «хозяева», подогретые деньгами, вдруг объявились среди колхозного люда!

Такие вот выскочки и дома ставили, захватывая огородную землю и уличное место, расталкивая старожилов в их приземистых, крепких, но почерневших от старости избах. Место выбирали, не спрашивая, не советуясь, не договариваясь с соседями.

Шумских и исетских жителей не объединяли родственные связи, знакомы они были лишь через встречи в Рютинском сельсовете да в школе-интернате, где учились с 5 класса дети из этих деревень. С приездом первых новоселов началось полное отчуждение тех и других.

Старожилы Шумского, деревни тоже небольшой, видели, с какими трудностями строились те, у кого кроме детворы-малолеток не было помощников, даже сочувствовали многим и включались в общие дни «помочи». Потом сидели за общим обедом, выпивали, говорили обо всем, а назавтра словно и не знали друг друга. Не могли старожилы Шумского, люди с настоящей русской душой и открытым сибирским характером, допустить унизительных шуток над собой, открытого хвастовства и барской спеси, когда исетские бабы, зажав деньги в кулак, расталкивая их в местной лавке, выкрикивали, что на этот раз и сколько они покупают. У других бабенок появились плюшевые жакеты, белые валеночки-чесанки, что было верхом мечтания шумских женщин. Отчуждение коснулось и школы. Шумская учительница с пятилетним стажем с молчаливой снисходительностью приняла меня и исетских учеников. Школа была небольшая, типовая, с одной классной комнатой. С утра она учила своих 11 человек, шумских, а после обеда я своих 12, исетских. Детей так и не поделили, хотя по школьному уставу в сельских школах один учитель работает с 1-3 классом, а другой - со 2-4 классом. Даже дети в деревне группировались по принадлежности: местные и приезжие. Исетскую школу перевезли, сложили за селом в два высоких ряда на обширной площади, определенной как будущий школьный двор, и … забыли. Местным было это не надо, у них своя школа есть, а приезжим некогда, своя стройка подгоняет, да и колхозная работа не ждет.

Еще большая обида на переселенцев появилась в Шумском, когда объявили в марте-апреле: можно за месяц выучиться на водителя в Балаганске, уже новом для всех районном центре. Курсы надо было оплатить самому, самому месяц харчиться, оплачивать съемное жилье. И, конечно же, никто из шумских парней и молодых мужиков поехать не смог, уехали исетские, некоторые бросили даже недостроенные усадьбы, едва прикрыв их крышей. К посевной новоиспеченные водители вернулись домой, но работать им пришлось прицепщиками или на сеялках, летом заготавливали дрова для школы, фельдшерского пункта, клуба. К осени, достроив свои усадьбы, новые водители грузовиков побросали семьи и уехали во вновь созданный леспромхоз в селе Шарагай, где тут же получили квартиры, работу на грузовиках и лесовозах и твердый заработок. Так, не успев осесть на новом месте, люди стали покидать только что поставленные дома на произвол судьбы, потому что купить их было некому: новоселы свое жилье отстраивали, а у старожилов денег не было купить дом поновее.

Помнится в ту весну 1958 года день, который был и остался для меня самым ярким. В начале апреля перевезли дом стариков Торгониных. Бригадиры (а их было уже два) собрали толоку (помощь), народу было много, считай, вся деревня. За один день, с утра и до заката, дом положили на мох, подняли землю на потолок, поставили стропила и накрыли тесом. Женщины готовили еду, кормили народ на улице, за длинными столами, ужинали в сумерках, но было светло от фар двух тракторов. Было очень шумно, весело, и все были такими родными, счастливыми и близкими! Но только в тот день.

Больше подобного не случалось, деревня негласно разделена была на «тех» и «этих», и очень часто звучало в разговорах: «так они же богатые, не наша беда!»



…В 1970 году я приехала, уже по Братскому морю, в Шумское, чтобы показать своим детям их родину. Когда теплоход шел между новым Заславским и Шарагаем, я невольно искала глазами то место, где когда-то были Исеты. Мне казалось, что верхушки тех высоких стройных деревьев Исетского острова, которые ушли на морское дно, должны показаться, дать мне какой-то сигнал. В повести В.Распутина «Пожар» Афоня Бронников, тоже переселенец, решительно заявляет:

«А я вот хочу нонешним летом знак какой-то поставить на этом месте. Что стояла тут Егоровка, работницей была не последней, на матушку Россию работала».

К 1970 году Шумское превратилось в захолустную деревню, стоящую так далеко от районного центра, что редко кто из шумских там и бывал. В деревне все та же школа, а бревна от исетской в двух штабелях так и лежат на околице, и проросли сквозь эти штабеля не только бурьян и крапива, но мелкие кусты и даже молодые березки. Клуб заколочен, фельдшерского пункта и магазина нет. Опустевшие дома и старожилов, и переселенцев заколочены. В деревне 10 школьников со второго по четвертый класс, из которых двое - самой учительницы. Она сказала, что в новом учебном году не будет ни одного первоклассника. Учительница та же, с которой мы в шумской школе проработали пять лет. У нее было трое своих детей, муж - лесничий. И ничего ее и мужа не связывало с колхозом, который еще существовал, да куда выехать? Кто их ждет и где? Дома пустуют, а они живут при школе. Заселиться в чужой дом, раскрыть заколоченные окна - это, по их словам, что покойника каждый день поминать.



Тамара Трофимовна АЛТУНИНА,

учитель русского языка негосударственного общеобразовательного учреждения «Православная школа во имя Святой Троицы»,

фото из семейного альбома автора
Информация
Чтобы высказаться, нужно зарегистрироваться! Регистрация здесь.

Реклама


ВНИМАНИЕ!
ГАЗЕТА "ВРЕМЯ"
НАБИРАЕТ
РЕКЛАМНЫХ АГЕНТОВ
МОЛОДЫХ
И ДЕРЗКИХ! ___________________________
ТРЕБУЕТСЯ ПОЧТАЛЬОН.
30, 31, 33, 34, 120,
91, 80, 88 кв.,
Байкальск.
Тел. 52-29-55. ___________________________
ДРОВА.
ДОСТАВКА.
тел. 8-902-764-72-81.

Архив новостей

«    Декабрь 2016    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 
Статей за Декабрь 2016 (74)
Статей за Ноябрь 2016 (409)
Статей за Октябрь 2016 (386)
Статей за Сентябрь 2016 (423)
Статей за Август 2016 (457)
Статей за Июль 2016 (438)