.
,

ЦАРЬ, ЦАРЕВИЧ, КОРОЛЬ, КОРОЛЕВИЧ…


0

31 октября 2007
Количество просмотров: 1340
   


В новую книгу вошло написанное в разные годы. И вот что замечательно: даже датированное началом семидесятых не состарилось. Потому что написано честно и точно.

Вячеслав Проценко широко известен ещё и тем, что годами успешно избегает богемных встреч и уклоняется от литературных тусовок. Но в прошедшую пятницу, двадцать шестого октября, в литературной гостиной библиотеки нефтехимиков мы, читатели Вячеслава Проценко, смогли поговорить с ним за чашкой чая, задать ему самые разные вопросы и услышать его ответы. Так, выяснилось, например, что новую книгу писатель издал на собственные деньги. Тираж ее всего 300 экземпляров. Ясно, что всем не достанется. Поэтому предлагаем нашим читателям рассказы из нее.



Олег КОРНИЛЬЦЕВ



ПАПА КАРЛО



Тем летом меня, десятилетнего мальчишку, определили в больницу с аппендицитом. Больница была единственной в Черемхове, и всё там как-то перемешалось - дети и взрослые, урология с неврологией... Но моих сверстников там не оказалось, и я томился в ожидании операции, которая почему-то откладывалась, коротал дни чтением или гуляниями среди сосен, травы и шиповника в больничном дворе. На вытоптанной полянке был стол из побитых доминошными костяшками досок и две скамьи, здесь разыгрывались «козлы» и «дураки» на вылет, травились байки, бывало шумно и весело. Я крутился возле взрослых и порой удостаивался чести стать четвёртым, когда кому-то не хватало напарника.

А рядом с больницей был морг, приземистое оштукатуренное сооружение, где работал, как я сейчас понимаю, патологоанатом по имени Карл. Я ни разу его не видел, знал только, что и больные, и медперсонал называли его «папой Карлой». Именно так - Карлой. Об умерших говорили: «уехал к папе Карле». Езда осуществлялась на каталке, конструкция которой с тех пор не претерпела изменений. И возможно, живы ещё те вороны, что оглашали сосновую рощицу за больничным забором именем патологоанатома.

В палате нас было четверо, но, кроме себя, помню только двоих: «лежачего» с почечной недостаточностью, одутловато-полнотелого и болезненно-бледного, и «ходячего», шахтера-силикозника. Обоим было приблизительно около сорока. «Лежачий» говорил мало, если вообще что-то говорил, зато «ходячий», высокий сухопарый армянин в болтающейся, как на вешалке, казённой пижаме, постоянно что-то рассказывал с размашистой жестикуляцией и безупречным кавказским акцентом. Он часто произносил слово «силикёз», отчетливо выговаривая каждую букву, и свою фамилию - Авокян, отчего она и застряла в памяти. И ещё: «дэсать бутильки щампаньски» - их он выпил когда-то на спор один и, кажется, был не прочь повторить номер.

В то время не умели ещё заменять больные почки, не изобрели фильтрующие аппараты, и «лежачий» с каждым днём становился бледнее и молчаливей. Потом к нему пришла жена, тоже полная и неразговорчивая, в вязаной кофточке поверх цветастого платья, и всю ночь пролежала с ним в обнимку на узкой койке, не раздеваясь. Иногда он оглаживал её ладонью, и я старался не смотреть и не слышать, о чём они шептались. Но мне было десять лет, и меня отделял от них лишь узкий проход. Впрочем, перешёптывались они о каких-то скучных домашних пустяках: деньги, долги, родственники, дрязги...

А через день опустела и койка, на которой они провели свою последнюю совместную ночь. Я бродил во дворе и не видел, как его увезли, а когда спросил, где он, мне сказали: «У папы Карлы».



ВАЛЯ



Обычно женщины приходили в больничную курилку по две или по три - так им было удобнее среди мужчин. И почти всегда после них в закопчённом и заплеванном железном ведре на керамическом полу под лестницей оставались тлеющие окурки вперемешку с ватными комочками для уколов. Мужики ворчали: бабы что дети, с огнем играют... Пожалуй, одна только Валя не вызывала нареканий. С мужиками она держалась по-свойски, как младшая среди равных, без тени кокетства, но и без панибратства, больше слушала, чем говорила, и не стеснялась спросить, если чего-то недопонимала, или стрельнуть сигаретку, которую, докурив, по-мужски обстоятельно заплёвывала. Тут угадывалась мужская выучка. Она и внешне, в черном спортивном костюме с белыми лампасами, походила на крепкого шустрого парня, ее грубоватая миловидность соответствовала характеру с остатками подросткового любопытства и задатками стервозного упрямства.

Разговоры в курилке чаще всего витали вокруг опробованных на себе способов приобретения и лечения болезней. Это и подтолкнуло ее рассказать свою историю, без особой надежды на внимание случайных слушателей. Краткость и отстранённость изложения напомнили мне одного ветерана-фронтовика, который «и пулю поймал, и в танке горел». Отец, мол, пропал в лагерях, мать спилась, а старший брат колотил её головой о стенку за школьное двоечничество и ночные загулы с оравами беспризорных сверстников. И вот теперь ей, с её «черепушной» инвалидностью, сложно найти работу, а надо еще сынишку растить... Кто-то из мужиков сочувственно заметил, что бить по голове даже и собак нежелательно, не то что детей, когда и без того все болячки от головы. Горазды, мол, люди устраивать друг другу жизнь хуже собачьей... И от этих слов что-то благодарно дрогнуло в её внимательном взгляде, она быстро затушила сигарету и ушла.

Во время пребывания в больнице она оставила сына, уже двухгодовалого, на попечение некой родственницы, с которой ежедневно перезванивалась по таксофону на лестничной площадке. А между переговорами, перекурами и лечебными мероприятиями покровительствовала застенчивой девочке лет шестнадцати, похожей на диковатого зверька в голубых джинсиках. Девочка была из соседней палаты, но всюду сопровождала старшую подругу, даже в курилку, хотя та не позволяла ей курить. От скуки обе шастали по отделению, по палатам, причем Валя явно предпочитала мужское общество. Ее появление с подружкой или без заметно оживляло мужичков, они откладывали зачитанные книжки и газеты и принимались травить байки кто во что горазд. Раза два дежурная сестра шуганула её из нашей палаты, но она все равно приходила. Кончилось тем, что Серега, тощий безалаберный шоферила с аварийным повреждением двигательного нерва в ноге, увидев ее за полуоткрытой дверью, хватал свой костыль и вприпрыжку бежал в коридор.

Теперь они каждый вечер, вдвоём или втроём, вместе с девочкой в джинсиках, вполголоса ворковали и похохатывали на коридорной скамеечке возле ящика с каким-то разлапистым теплолюбивым растением. Однажды мимоходом я уловил несколько слов, для печати непригодных, но беседа звучала вполне дружелюбно и весело. Это был язык их жизни, простой и понятный, обиходный и не приспособленный для обиняков. Да и не в словах дело, а в том, что за ними. А за ними - благодарный взгляд с этой щемящей дрожью в зрачках, и незабвенное, без выбора, детство, и вопрос, на который никто не знает ответа.



 



В литературной гостиной библиотеки профкома АНХК, что на площади Ленина, собираются не только настоящие читатели, но и живые писатели.  Фото Николая ЗАХАРОВА 

Информация
Чтобы высказаться, нужно зарегистрироваться! Регистрация здесь.

Реклама


ПРОДАМ ДАЧУ
В КИТОЕ.
8соток.
Дом подходит
для зимнего проживания.
Ангарская прописка.
Тел.8-904-155-97-71 __________________________
ТРЕБУЮТСЯ:
РУКОВОДИТЕЛЬ
отдела рекламы,
РАБОТНИКИ
в рекламный отдел.
Резюме отправлять по адресу:
vrem@irmail.ru
Тел. 8-914-934-01-26 ___________________________
АКЦИЯ!
Лучший твой подарочек – это мы!
Впереди 23 февраля
День защитника Отечества.
«Время» выступает за права мужчин:
Долой носки, дезодоранты,
лосьоны и прочую дребедень!
Любимому мужчине нужна любимая газета!
С 6 по 27 февраля объявляем
акцию для защитников Отечества!
Мы дарим им специальную цену
на подписку на газету «Время».
Для мужчин и женщин, которые их любят,
наша газета будет стоить
за 1 полугодие 2017 г. – 300 руб.,
за 2 полугодие 2017 г. – 360 руб.! ________________________

Архив новостей

«    Февраль 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728 
Статей за Февраль 2017 (252)
Статей за Январь 2017 (289)
Статей за Декабрь 2016 (460)
Статей за Ноябрь 2016 (409)
Статей за Октябрь 2016 (386)
Статей за Сентябрь 2016 (422)