Официальный сайт Ангарской газеты «ВРЕМЯ»

Первый навсегда

Общество
1 182
0
80 фактов из жизни Юрия Ножикова

Начало в №10

Фонд сохранения памяти и развития наследия первого губернатора Иркутской области Ю.А. Ножикова продолжает серию публикаций под названием «80 фактов из жизни Юрия Ножикова», посвящённых 80-летию со дня рождения первого избранного губернатора в России.



Факт 2. Две фамилии

Как отмечает в своих воспоминаниях Юрий Ножиков, в детстве сверстники по-доброму звали его Мао за внешнее сходство с жителями Поднебесной.

Когда в постперестроечной России стали проявлять интерес к национальным корням политиков, из-за отчества Абрамович начали подозревать, что он еврей. Вот что о своих родителях рассказывает Юрий Ножиков в книге «Я это видел»:

«Я родился в Ленинграде в 1934 году. Отец у меня был китаец, мать – русская, медсестра. Про отца я знаю, что его звали Чен Кин Сан, а по-русски – Леонид. Так что в действительности я Юрий Леонидович Чен. Знаю об отце очень мало, мать ничего не рассказывала. Помню только, что он был очень ладный, ловкий человек, физически я имею в виду.

Дело в том, что в 37-м он исчез. Говорили, будто умер от туберкулеза. Но он не болел, в больницу мы к нему не ходили.

Болел бы, что-то бы осталось, какие-то справки. А так ничего, пропал, и все».

Через два года после исчезновения отца мама Юрия Ножикова Татьяна Семёновна вышла замуж за рабочего Абрама Моисеевича Ножикова и переписала ребёнка на его фамилию и отчество. «Почему она это сделала? – задаётся вопросом сын. – Думаю, опасалась за мое будущее, за дальнейшую жизнь. Если отец был действительно репрессирован, а, наверное, так оно и было, то никакого будущего у меня не было».



Факт 3.
Во время войны жил в доме-интернате


Во время Великой Отечественной войны, в 1941 году, сначала на фронт ушёл Абрам Моисеевич, а вскоре и мама Юрия Ножикова. Сам он вместе со своей детсадовской группой был эвакуирован из Ленинграда в Ярославль, а затем на Урал, в деревню Меча, где жил в доме-интернате. Отсюда и вынес главное впечатление детства – голод.

«Кормили нас плохо, – вспоминает Юрий Ножиков в книге «Я это видел». – На иждивенца полагалось 300 граммов хлеба, до нас доходило 200, половину по дороге кто-то съедал. Утром давали кусочек хлеба и стакан с водой, днем, в обед – такой же кусочек и супчик с половиной синей картофелины, вечером – опять хлеб с водой. А мы росли. Но голода настоящего еще не было. Деревенские носили в школу еду из дому и делились с нами. Потом и у них все до крошки выгребли – для фронта. Вот тогда и наступил настоящий голод. Мы таскали из огородов все что могли, ели всякую траву, крапиву толкли с солью, чтобы не так жглась, и тоже ели. Соли серой, каменной там полно было.

Маялись, конечно, животами, но молчали.

Лекарство одно – не есть... Я до сих пор помню этот голод».

Абрам Моисеевич погиб при обороне Ленинграда, в 1942 году, а Татьяна Семёновна была комиссована по ранению в 44-м, разыскала сына и какое-то время работала в интернате. Позже они переехали в город Иваново, к бабушке Юрия Анастасии Алексеевне Тороповой.

Подготовил Владимир ШПИКАЛОВ,
фото из личного фонда Ю. Ножикова,
Государственный архив Иркутской области
Материал к публикации подготовил Администратор.
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

комментариев

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.